Психология, Философия

Души ларцом является всецело
Терзаемое нами наше тело.
И если мы его не сбережём,
Нутро прольётся проливным дождём.
Защитой тела же является наш дух,
И если в нём мы прописали волю,
То красотою тела и души
мы в праве с вами насладиться вволю!

(А.Б. 2012)

Вот и зима пришла, холодная квартира
Заполнилась звенящей пустотой.
Лишь вестник прогрессивного эфира
Вещает о житухе непростой.
Я выпил рома из своих запасов,
Укутался в халат и лёг на дно,
Но сон мне не принёс цветных показов,
Там было тихо и совсем темно.
Проснусь, увижу солнце за окошком
И обрету былую чистоту,
Вновь соберу неясности по крошкам
И ясность бытия приобрету.

- О чём ты пишешь?
- В общем, ни о чём,
О вечном, о любви,
Про что все знают.
- Кому ты пишешь?
- Тупо для себя,
Ну вот ещё и ты
Теперь читаешь.

- Зачем тебе?
Ведь это не твоё!
Сам посмотри.
Где ты, а где Цевница?
И для того чтобы
Чуть-чуть писать,
Нужна в душе не галка,
А жар-птица.

- Всё так, мой друг,
Но я ведь не серьёзно,
Там где-то в глубине
Свербит, зараза,
И руки сами тянутся
До буквы,
А там слова,
И я тону в них сразу.

Выхватывая где-то
Чью-то рифму,
Мне ангел мой
Её бесплатно дарит.
Всё то же происходит
Непременно,
Когда в руках моих
Звенит гитара.

-Зачем тебе?
Ведь это не твоё!
-Так забери,
И кто ты, ё-моё?
- Я — это ты.
Прислушайся к себе.
- Да ладно!
Ну, тогда забей…

Жалко детей и животных,
Жалко поля и леса.
В строчке, бегущей по телику,
Опять убивают нас.
Жалко больных и сирых,
Жалко погибших в бою.
Песни и пляски в коробке,
Продукты и трупы гниют.
Жалко затопленных напрочь,
Жалко сгоревших домов.
С трибуны опять обещания
И куча наломанных дров.
Так и живём вперемешку:
Тут жалко, а там все врут.
Так, расплываясь по миру,
Нас накрывает спрут
Желчи, порока, обмана,
Радости вкусно пожрать,
Выпить на сон грядущий,
Поддакивать и молчать.

В палате белой
Бинты и красное,
И верить хочется,
Что не напрасно всё.
Боль — то не главное,
Ведь параллельно ей
Живёт сознание,
Что стала жизнь длинней.
И надо вновь бежать,
Шутить и драться,
Варить еду и петь,
В поход отправиться.
И видеть заново
Деревья чинные,
Что солнце рыжее,
А море синее.
Душа с картинками,
В разгаре лето,
И песня главная
Ещё не спета.

Я планы закидал свои на полку,
Пускай лежат, прокиснуть не дано,
Как подобает новоявленному волку,
Всё в лес смотрю, с которым заодно.
Печали, нет, уже не посещают,
Амбиций воз оставил позади,
Там наверху потом всё подсчитают,
Но это будет после, впереди.
По чаще бродит в поисках сознанье,
Но ищет что ему уж невдомёк,
Померкли и учения, и знанья,
Их изучил и вдоль, и поперёк.
Уже лицо не брею ежедневно,
Сквозь заросли бледней и тише мир,
Былое видится в разрухе и плачевно,
До капельки весь выпит эликсир.
Наверное, хандра, меланхолия,
Тоска, подавленность, депрессия и сплин,
Не вдосталь посещает эйфория,
И где-то в клетках спит серотонин.
Бывает иногда приснится всё же
Кусочек драйва, ломтик куража,
И что-то пробегает там под кожей,
Выделывая «па» на виражах…

За уши душу подтянув,
прижался к ней, и вместе плачем,
Я из-за серости своей,
она, ну, для неё я значим,
А раньше плакала она, одна,
ведь мне совсем не можно,
Знал, мальчики не плачут, нет,
ну, может,очень осторожно,
А нынче поменялся свет,
и мы рыдаем без просвета.
И слякоть развели вдвоём,
ища какого-то ответа
На справедливость бытия,
где оступились, где упали,
И почему, куя себя,
мы оказались не из стали.
Зачем мы из последних сил
тянулись к глупому пространству,
Заворожённые бежали
к его манящему убранству,
А добежав, узду зубами порвали
и ничком легли,
Устали, опустились руки,
мы не сумели, не смогли
Понять, что бренный мир разрушен,
и в нём ни капли нет тепла,
И нам обратно не вернуться,
там только пыльная зола.
За уши душу подтянув,
прижался к ней, и вместе плачем.

Вот вы говорите: «Живите с душою».
А разве возможно как по-иному?
Душа ведь включается по-любому,
Она не даёт нам ни сна, ни покоя.

То вы говорите, что сила вся в правде,
Но как же тогда — во спасение ложь?
И с тем, что воняет, лучше не трожь?
Тогда по порядку движенья составьте.

А вы говорите: «Молчание — злато».
И тыкаете молчаливым согласьем,
Когда мы без слов враньё мерзко гасим,
Оглядываясь вокруг воровато.

И вы говорите, что время расставит,
Всё к лучшему будет, и тут однозначно,
Удача придёт вслед былой неудачи,
Кто-то и где-то и всё нам подправит.

Рядом повсюду провидец и лжец.
Может быть так, а скорее, и этак,
Можно погрязнуть в жизни секретах,
Точно лишь зная, всему есть конец.

Обидеть легко человека,
Трудней окружить заботой.
Один человек закроется,
Включает другой идиота.
Один посмеётся весело:
«Вот это я дал дрозда!»
Другой вдруг шагнёт с балкона,
И это уже беда.
Один затаится на время
И делает гадость в ответ,
Другому не в радость общение,
А значит, и жизни нет.
Обидеть легко человека,
Сделал, сказал, забыл.
Один шутя посмеялся,
Нечаянно раздавил,
Другой затаил обиду,
И вот вам уже кино
Про страшного Чикатило,
Про Гейси с его виной.
Утрирую? Ну конечно!
Такого не может быть?
Но вероятно не каждый
С обидой способен жить.

Пролетая над гнездом кукушки,
Приостановился на мгновенье,
И она, конечно, не кукует,
В сотню раз прекрасней наслажденье.
Если время дышит благосклонно,
Если впереди полвека жизни,
Если не торопит неуклонно
Забытьё мне поменять на тризну,
Полетаю, так всегда хотелось
Ввысь подняться и в пике со смехом,
Не боясь, что потеряю тело,
Не искать в своих поступках смелость…
Снова просыпаясь, замечаю,
Страх кружит орлом, грозя кукушке,
И опять души своей не чая,
Закрываюсь я в своей ловушке.

Я знаю век двадцатый,
И знаю двадцать первый.
В том веке жаждал жизни,
А в этом рвутся нервы.

Тогда искал дорогу,
Идти, чтобы да к свету,
Сейчас в нору забрался,
Все говорят: «С приветом».

«С приветом» стало лето,
«С приветом» и зима,
На юге жить смертельно,
В почёте Колыма.

Ещё совсем немного
Осталось подождать,
И будет невозможно
Вообще существовать.

Спасибо что родился
И вырасти успел,
За сына и за дочку,
И песню эту спел…

Александр Бурдин, 18.03.2025

Неподвластное для знаний
Всё лежит на подсознанье,
Там, где человек не гуглит,
Бессознательное рулит.
Мысли и поток эмоций,
Направленье внешних лоций,
Чувства, действия, терзанья,
Блок привычек, все желанья,
Страхи, боль души, любовь,
Всё, что будоражит кровь,
То, чем не рулИт сознанье,
Это наше подсознанье.

Ведь это не эксперименты,
Когда порой в моём мозгу
Всплывают разные моменты
И как я в них несу пургу?
Ведь это не больные всплески
Моей израненной души,
Что наносил на жизни фрески
И по обычаю спешил?
Там, в глубине на подсознанье,
Я с батей на рыбалке вдруг,
И мамы скорбное молчанье,
Когда его замкнулся круг.
Как Ольгу целовал в подъезде
И клялся в вечной ей любви.
Как в универе врал на тесте
И на экзаменах язвил.
Как было жарко там в Ташкенте,
И родилась однажды дочь,
Потом холодные моменты,
Бежали как из дома прочь…
Урал нас принял, сын родился,
Работа, служба, быт, быт, быт...
В бегах. И вдруг остановился.
«Сынок!» С балкона мать кричит...
Ведь это не эксперименты,
Когда порой в своём мозгу
Воспоминания в моментах
Ищу я в памяти стогу…

Время бежит, лишь цепляясь за ветви жизни.

Я, поспевая за ним, понемногу таю.

Вот уже руки мои, как усталые плети, повисли.

Многое видел и слышал, ещё больше знаю.

Где-то стучит по коре обезумевший дятел,

Где-то кукушка кукует свои предсказанья.

Я, как и ты, с каждым днём потихоньку таю.

Это положено так, это не наказанье.

Кто бы сказал мне в далёкую жёсткую юность,

Будешь усталым, больным и совсем некрасивым.

Я бы его приподнял и бросил с трибуны.

Вряд ли такой показался бы мне прозорливым.

Где-то летит самолёт, в нём успешные, злые.

Где-то таких же везёт, скоростной, уже поезд.

Мы же с тобой приземлились, встали и таем.

И ничего уже нас в этом мире не беспокоит.

Музыка взыграла нежно,

Не работает усталое мышление.

Льются ноты белоснежно,

И внутри я ощущаю души пение.

Может быть, через мгновение

Улетучится везенье, расплескается.

Не спугнуть бы осветление,

Хоть пришло оно незвано — начинается.

Потеряешь, не воротишь,

Даже если не захочешь — не желаю…

«Ты меня ведь не покинешь?»

Растворяясь, прозвучало: «Обещаю».

(А.Б.5.12.12-12.01.22.)

Человеку много ль надо?
Хлеба кус, да ласки миг,
Ну, бутылочку в награду,
Не попасть в пути в засаду,
К чаю мёд и рафинаду,
Чтобы уж совсем не сник.

Всем давно известно это,
Но любой вам подтвердит,
Что от танца до балета,
От земли и до паркета,
От вранья и до завета,
Пропасть целая лежит.

Наблюдаю за народом,
Фортануло чуть слегка,
И уже не видно меры,
Улучшение карьеры,
Бабки, брюлики, аферы.
Смотрит барин свысока.

Сладу нет с пороком этим,
Что любовь, что честь, что смысл?
Человека подменяют,
Его личность покупают,
И в итоге убивают,
Его совесть, дух и мысль…

© Александр Бурдин, 10.06.2024 11:15.

Мой прадед на коленях на горохе
Стоял часами, чтобы суть познать,
И мудрым человеком в мире стать,
Вбирая через боль познанья крохи.

Мой дед трудился, сеял и пахал,
Мозоли на руках, боль в пояснице,
Не обсуждался в мире во языцех,
Его и мал и старый уважал.

Отец, я помню, знал всё обо всём,
Хотя образование три класса,
Мог рассказать историй зело массу,
Он часто жив в сознании моём.

От них и я набрался понемногу,
Хвалиться некрасиво и не суть,
Живу умеренно, совсем не как-нибудь,
Спасибо предкам, ну и слава Богу.

© Александр Бурдин, 25.05.2024 20:14.

И я бежал по улицам и скверам,
Всё против ветра, что хлестал и выл,
Кричал, наверное: «Какая же ты стерва!»
Или, как раньше, просто жутко ныл.
Бежал от тех, тебе кто улыбался,
Они остались, доставайся ж им,
А я тебе, тебе лишь отдавался,
Приписывая к подвигам мужским.
Бежал часами, сутками, годами,
Остановиться бы, испить слова твои.
Но нёсся за предчувствия стадами,
Их подгоняя голодом своим.
Здесь нет тебя. Устала от набегов.
И я уж не бегу, плетусь в толпе
Тех, кто, как я, искал в пути ночлега,
Пристанище сменив на жизнь в купе.
А ныне эгоизм я свой терзая,
Рисую грязный мир твоих измен,
Но где-то там, в душе лишь понимаю,
Что не люблю, а просто вожделен…

И у стаи есть изгои,
Вроде в ней, но позади,
То они натужно воют
На промозглые дожди,
То у них кусок поменьше,
А бывает, нет его,
То у них судьбина горше
И по жизни нелегко.
Но бывает фишка ляжет,
И неважный стал вожак,
Каждый норовит уважить,
День сытней и твёрже шаг.
Почитаем раболепием,
Трон, корона, сила, власть,
Взгляд становится свирепым,
За улыбкой скалит пасть.
Сзади новые изгои
Промах ждут, точа ножи,
То они натужно воют
На промозглые дожди…

Чем меньше слов,
Тем больше звуков.
Закон таков
Любых недугов.
Молчи и слушай
Вечный зов.
На этот случай
Бой часов
Взывает вечность
Со слезами,
То мир беспечно
Дышит нами,
Даруя боль
И божий дар —
На раны соль…
Au revoir.
Мой милый друг,
Поплачь сейчас,
Закончен круг,
Пришёл тот час,
Когда и мир
С тобой в ладу,
И дуют ветры
На звезду.
Вот-вот она
Слетит с небес,
Опять полна,
Ведь ты воскрес.

Как многого по жизни жаль.
Нехватки воздуха и света,
Любви не спетого куплета,
И то, что редко видел вдаль.

Жаль, что летело время «Мигом»,
Что был попом, потом расстригой,
В руках огонь, в кармане фига,
И почитал героев в книгах.

Мне жаль всех тех, кого обидел,
Кого, прощая, не простил,
А больше тех, кому был мил,
Но после тихо ненавидел.

Как жаль, что всё было не так,
Не там искал, не так старался,
Там не успел, там не сдержался,
А где-то упустил верняк.

Бывает хуже и вдвойне,
Всё маята, всё суета,
Пусть сам не тот и жизнь не та,
А истина опять в вине.

Тут плачь не плачь. Пуста бутыль.
Жалеть смешно, когда испито,
Когда прошло, да и забыто.
Сдано, без жалости, в утиль…

Когда ты делишь всё напополам,
Готовым будь расстаться с половиной,
Не верь наивно верности словам,
Чужая половина станет львиной.
У льва совсем другой царит закон,
Законы джунглей несколько иные.
И если тем законом правит трон,
Договорённости, увы, совсем пустые.
Но если у мерила главный ты,
Вздохни свободно, радужна картина.
Твои стенания воистину пусты,
Ведь больше часть всегда у властелина.

Я с проблемой переспал грязною,
Много было у меня их – разные,
Не любил, а что поделаешь, были,
И старались замуж все – яму рыли.
Где-то миром отошла, где-то с воем,
Где дорогу перешла, где с постоем,
А последняя решила нахрапом
И тянула всё к себе кривой лапой.
Мне проблемы не нужны, с ними жутко,
Это вам не какая-то злая шутка,
С ними или на коленях, или в стойке,
А они всё норовят прямо в койку.
Я держался до поры, силы есть же,
И они притихли даже, были реже.
Подойдут, в окно глазищами зыркнут,
А достанут, лишь потреплют за шкирку.
Ну и я расслабился совсем, было дело,
И почувствовал себя даже смелым.
Пропустил удар под ложечку чётко,
И полезла в койку эта «чахотка».
Болевой приём ко мне применила,
И куда-то делись все – стать и сила.
Нет, до ямы не дошло, извернулся.
Только холода проблемного коснулся.
Переспал? Да переспал, в страха стоге.
Хорошо потом унёс свои ноги…
(Проба применения такого понятия как Катахреза -комический или парадоксальный эффект за счёт нарочитого нарушения логических связей между понятиями.)

Догорают в камине поленья,
И закончился в рюмке абсент.
Проплывают в душе откровенья,
Приподняв плесневелый брезент.
Под воздействием горькой полыни,
Что разбавили спиртом слегка,
Проявились строений твердыни
Того маленького городка,
Где моё босоногое детство
Полной грудью вдыхало рассвет,
Юность с кем-то делила блаженство,
Зрелость в муках искала ответ.
Где терял, поднимался и падал,
Уезжал, возвращался и жил,
От себя же себя где прятал,
И, конечно, безумно любил.
Всё должно возвращаться к истокам,
Пусть банально, но это ведь так.
Там все выучены уроки,
Там и выстроен зодиак…
Вот и угли совсем потемнели,
В рюмке муха уснула в парах.
Всё, потухли в душе откровенья,
И твердыни рассыпались в прах…

Устали не зная, разбираю пазлы,
Пазлы собираю, устали не зная,
От работы этой чувствую несчастлив,
Так и не добрался до истоков рая,

Хоть не понимаю, что это такое,
И дрожат коленки, кругом голова,
Кучка — потерял что, кучка нажитого,
Не соединить их в добрые слова.

Не идут друг к другу ненависть и вера,
Не соединить любовь и воровство,
И не вижу рядом ангела с химерой,
Не подходят вместе смерть и шутовство.

Хочется по белой пролететь дорожке,
Чёрную куда-то тоже надо деть,
Выбираю что-то, чтобы подороже,
Но сквозь пальцы золото, остаётся медь.

Это не слагается рифмой в гобелены,
Это не рисуется мелом по стеклу,
Я швыряю пазлы липкие об стену,
И они стекают в прошлого золу…

Часы прокуковали полночь,
Кукушка притворила ставни,
За занавеской сотня молний
Сверкнула. Громыхнуло славно.
И всё затихло. Было слышно,
Как холодильник старый дышит,
Да где-то зашуршала мышка.
А старый бард всё пишет, пишет
Про то, как по долам и весям
Он брёл с котомкой за плечами,
Как всё и вся сначала взвесив,
Покинул дом с его углами,
Как счастлив был назло невзгодам,
Как упивался жизни хмелем,
И как влекла его дорога
К зовущим сказочным туннелям…
...И вот забрезжило рассветом,
Сквозь тюль лучи проникли ярко,
Окрасив утро самоцветом,
В сенях залаяла овчарка,
Почуяв, что хозяин рядом,
Запели птицы как-то хором,
Запахло травным ароматом,
То ветер дунул с косогора.
Жизнь полетела, разбегаясь,
Откинув пологи и ставни,
И лишь поэт, во снах купаясь,
Всё пропустил, забыв о главном…

На тарелочке ватрушка,
И на блюдце с чаем кружка,
Мармелад и шоколадка,
Не полезно пусть, но сладко.
Паучок на паутинке,
Лета за окном картинка,
У ноги мяучит кошка,
А по телику киношка,
Ладно всё, и воздух с мятой,
Там в полях пошли маслята,
И скворец поёт по новой,
Лист, как в космосе, кленовый
Подзавис в своём паденье,
Феерическом мгновенье,
Время будто встало в позу.
Вот картина симбиоза.

Есть у меня секрет,
Его принесла весна,
В проснувшийся раньше рассвет
Меня разбудив сполна.

Есть у меня порог,
Его я построил сам,
Веду с ним немой диалог,
Ему и вверяю себя.

Есть у меня мечта.
Но с ней я не поделюсь,
Она грациозна, чиста,
С утра за неё молюсь.

Секрет вносит тайну в быт,
Порог — это кров, тишина,
Мечта помогает быть,
А ты — это всё она,
Порог мой, секрет и мечта.

На светлой стороне планеты,
Где не бывает войн и лжи,
На стыке темноты и света,
Где от людей не ждут ответа,
Живут цветные миражи.

Их потрясающие краски
Переливаются с душой
И накрывают мягкой лаской,
Даря неведомые сказки,
Внося блаженство и покой.

Те, кто покинет мир порочный
Добраться сможет до мечты,
В блаженство погрузится очно
И будет знать что нужно точно,
Купаясь в волнах красоты.

Вот только переход опасен,
Нельзя с собою что-то взять,
Ты должен быть на всё согласен,
Твой переход понятен, ясен.
И тайну нужно сохранять.

На светлой стороне планеты
Живут цветные миражи,
На стыке темноты и света
Ни одного нет человека,
Там не бывает войн и лжи…

Вокзал, перрон, фонарь, развилки,

Мой путь далёк и манит в даль,

Разбита вдребезги копилка,

И с плеч откинута печаль.

Молоденькая проводница,

Прикрыв серьёзностью смешок,

Вещает, что она «десница»,

Сгустив звенящий голосок.

Ну вот, расселись, и в дорогу,

«Тук-тук» размеренно звучит,

Осталась позади тревога,

Надежда рядышком летит.

И песня, в стук колёс вплетаясь,

Несётся в радостную даль,

И я, поездкой наслаждаясь,

Кричу в окно, что мне не жаль ...

Вновь зашкаливает пульс,
И колотит сердце рьяно,
Хоть давно уже не пьяный,
Я шатаюсь в крике улиц,

Всё бежит струёю крепкой
Между пальцев, глотки, губ,
Как же мне напор тот люб,
Жизни в вихре полноценной.

Пусть ещё хватаю гриву
Безутешного коня,
Но слабее всё порывы,
Его прыть не для меня.

И уже другие руки
Крепко тянут за узду
И несут других по кругу
На манящую звезду…

Я шатаюсь в крике улиц,
Напевая, хоть не пьяный,
Что колотит сердце рьяно
И зашкаливает пульс…

Ветер манерно причёску
Кладёт, как заправский стилист,
Он корефан мой в доску,
Такой же, как я, глобалист,
Мы с ним пролетели по миру
Всегда на одном крыле,
Сидели в одних трактирах,
В стакане он, я в пиале.
Кружили и с дамами в танце,
И в водовороте судьбы,
Шугались нас иностранцы,
У коих трещали чубы.
Да мало ли где мы были,
Всегда он в моей голове,
Бывало, за это и били
Ребята из вэдэвэ.
Роднила нас дикая воля,
Просторы родной земли,
Я выпью чуток алкоголя,
Он дует с утра на угли…
Спасибо, братан, за дружбу,
За кислорода глоток,
Мы оба с тобой жизнелюбы,
Давай же ещё марш-бросок!

С утра гуляет в голове мысля,
Такая странная, как будто накурился,
И нервные отростки оголяя,
Торопит, чтоб от скверны пробудился.

А как проснуться? Да и можно ли совсем?
Такую жесть и Гоголь не придумал,
Смешалось всё в типичный Вифлеем,
Вот только больше крови, зла и глума.

Простил себя, что больше не у дел.
Всю жизнь бил по рукам, куя свой образ,
Но чёртов мир перевернул, задел,
Залив слезами радужные грёзы…

С утра гуляет в голове мысля,
Такая странная, как будто накурился,
И нервные отростки оголяя,
Торопит, чтоб от скверны пробудился...

© Александр Бурдин, 22.12.2024.

Однажды подумал: вот все вокруг веруют,
А я вот не верю. В неверие вжился.
Иные несут даже к чёрту доверие,
А я в недоверие цепко вцепился.

Тут можно нести по ушам демагогией,
А можно лапшой заткнуть эти уши,
Укрыться, как в танке, своей патологией,
Прикрывшись безграмотностью неуклюже.

Намедни подумал: вот все вокруг знают,
И вспомнился «Овод» по школе. Читали?
Иные и Бога в душе проклинают,
Хотя и имеют натуру из стали.

Зачем я подумал, что все вокруг веруют?
Ведь это не так, да и вера не вечна.
Зачем я подумал, что все вокруг знают?
И это неправда, неправда, конечно…

Жизнь не тоска, об этом не надо,
Пусть иногда назло, не в награду,
Сердце подскажет дорогу к миру,
Только не поклоняйся кумиру,

Верь и надейся, хвост пистолетом,
Будет весна, а за нею и лето,
Будут печали и радость в награду,
Где прокуроры, там адвокаты.

Будет любовь, без неё не бывает,
Ангел со стрелами вечно играет,
Главное — верить и быть в позитиве,
Ждите, надейтесь в душевном порыве.

И обретёте, а как же иначе?
Там за падением будет удача.
Всё помаленьку, жизнь такова.
Главное, чтобы надежда жила…

© Александр Бурдин, 20.02.2025.

Рифма бьёт в лицо, как пуля,
Где же вы, мои подруги,
Буги-вуги, вуги-буги,
Те, что рядышком уснули,
Где вы, гибкие, как лани,
Что взрывали мозг и чресла,
Как бы всё, когда бы если,
Перетёрлись эти грани.
Как бы вечность посмеялась,
Будь оно красиво, ввысь бы,
И слились в экстазе б губы,
И судьба бы рядом шлялась.
Будь капкан бы тот исправен,
Да чуток добра и смысла,
То интрига бы повисла,
И итог бы был прекрасен.

Нет, в вашей верности нет смысла,
В водовороте бытия
Она прекрасна, беззащитна,
Но нет притока у ручья,
Нет понимания и смысла
У сказки веры и добра,
И то, что было как сегодня,
Уже прошло позавчера.
Уже растаяло снежинкой,
уже пропало как мечта,
И потерялась после кайфа
Дурной дорожки наркота.
Нет, в нашей верности нет смысла,
И каждый знает это так,
Но как не хочется поверить,
Что ты последний в ней чудак.
© Александр Бурдин, 23.09.2025

В мозгу мелькают буби, крести.
Несут, толкают, мат вокруг,
«Да брось его, он вроде двести», —
Ревёт над ухом кто-то вдруг.

Тепло в груди, и кадры виснут
Прошедшей жизни без огня,
А руки, ноги холод стиснул,
Он проникает вглубь меня…

Ложится ровно снег пушистый,
Смолкает вой и крик людей,
«Тут, повезло, он вроде триста».
...Светить, и никаких гвоздей!...
© Александр Бурдин, 20.01.2026

В конце концов, человек остаётся совсем один,
И пускай все вокруг говорят, что они с тобой.
Но проклятые знанья кричат: «Да не верь ты им!»
Разливая в твоём одиночестве твой покой.
Не звонит телефон, да и сам я боюсь звонка,
Вдруг какой-то шальной позвонит, и о чём говорить?
Пусть уж ветер и звёзды со мной поживут пока,
И никто не посмеет меня никуда никогда торопить.
У кого-то обиды на то, что я вдруг отошёл от дел,
У кого-то претензии, что одинок, перестал любить.
Ну а я не виню никого и ни в чём, в том числе и себя.
Потому что реально устал и гулять, и любить, и пить…
Так бывает, я где-то такое уже читал или писал?
И, конечно, учил, как вернуть самого себя назад,
И на душах потерянных, глупых людей играл,
Уверяя, что можно свернуть и не попасть в снегопад…
Одного не учёл, что пройдёт и в моей душе маскарад,
И петарды с огнями на ёлке смешны и теряют смысл.
Ведь я раньше не смог бы понять тишины вековой уклад,
Да и в голову мне никогда не пришла бы такая мысль.
Я почти что уверен, что каждый второй не прочёл эту муть,
Ну и правильно сделали, рано терзаться тем, что ещё в пути.
Как же хочется мне, в жизни движ, от себя самого драпануть,
И веселье, и драйв, и любовь в одночасье вокруг обрести…

© Александр Бурдин, 07.01.2026

Я стою на стуле
Шестьдесят восьмой,
Ёлка и игрушки
за моей спиной,

…В декабре, в декабре
все деревья в серебре…

Мне совсем не страшно
Вам читать стихи,
Мама с Папой рядом,
Счастливы они.

…Елка плакала сначала
От домашнего тепла…

Прочитаю громко,
Не собьюсь ни сколько,
Там стоит в сторонке
Моя подружка Олька.

…Как по лесенке, по елке
Огоньки взбегают ввысь…

Смотрит на меня с испугом.
Я её не подведу.
Мы ещё в конце программы
Поиграем в чехарду.

…Год прошел, как день вчерашний.
Над Москвою в этот час…

...Я сижу на стуле
Год двадцать шестой,
Ёлка и игрушки
за моей спиной.

…Бьют часы Кремлевской башни
Свой салют - двенадцать раз…

Стишок писали Я и Самуил Маршак.
На фото Саша в 68-ом)))

© Александр Бурдин, 06.01.2026

По тропинке босиком разгонюсь,
Прыгну в голубую даль и сольюсь
С неба повелителем туч, ветром,
Пусть для всех давно уже это ретро.
Пронесусь с ним по полям да по долам,
Между гор, что в небеса растут колом,
В океане окунусь в холодные волны,
И лесами надышусь допьяна, вволю,
Щебетать со мною в вышине будут птицы,
С ними долетим гурьбой до зарницы.
Прыгну в темноты просвет, с ним сольюсь,
Только хорошо, с душой разгонюсь…

Я бы и тебя с собой взял в полёт,
Если бы была весна и звездолёт,
А на море штиль, а в горах тепло,
И в лесах цветами бы всё заросло…
Ну а так зачем тебе этой жути хмарь?
Любишь ты модерн, а не эту старь,
Любишь ты бомонд, а не книжный сброд,
У тебя к неликвидам другой подход…
Что там приобрёл, я потом расскажу,
Если вдруг дождёшься, то имей ввиду.
Ну а если нет, тебе надо знать,
Разбегусь опять, и летать, лет-а-ть…

© Александр Бурдин, 06.01.2026

Громко кричу я в небо,
Не подбирая слова,
Что же ты так нелепа,
Жизни моей глава.
Ну почему в штыки всё?
Ну почему навзрыд?
И почему колёса
Давят привычный быт?
Нету ответа свыше,
В небе своя беда,
Звук посторонний слышен,
Что-то летит сюда…
Мне бы проснуться надо,
В сорок годков назад,
Там, где моя услада,
Мною воздвигнутый сад.
Там, где ещё «ламбада»,
Там, где заиленный пруд.
Там, где поёт ещё хором
За окнами добрый люд…
Но сон уже слишком зыбкий,
Не полетаешь в нём.
Фальшиво играет скрипка,
Застигнут июль февралём…
Громко кричу я в небо,
Не подбирая слова,
Что же ты так нелепа,
Жизни моей глава…

© Александр Бурдин, 05.01.2026

Всё. Не осталось в пространстве горения,
Вечная осень там за окном,
Листья, меняя цвета, направления,
Мерно ложатся на землю ничком.

Что-то ещё происходит. Куражится
Жизни пространство, пугая порой.
Только уже ни на что не отважиться,
Тих и печален погодный застой.

Может быть, в этом и есть та изюминка,
Мудрость, степенный, почётный прибой,
Может, пора бы уже образумиться
И завершить затяжной долгострой?

Только душе не прикажешь опомниться,
В ней вековая заложена муть.
Что-то забудется, что-то припомнится,
И позовёт стариной вдруг тряхнуть…
Декабрь.25 А.Б.

На горе стоит избушка
Из бревна соснового,
В той избушке я и кружка
Самогона клёвого.
Дабы не скучать в застенках,
Пью его с колбаской,
Ползаю на четвереньках,
Обделённый лаской.
Не кручиньтесь, кто жалеет,
Молча позавидуйте,
Жизнь в парах веселья тлеет,
Просто аплодируйте.
Сам с собой без разногласий,
В полном понимании
И уже в последней фазе,
На пороге знания…
Декабрь 25. А.Б.

Бьют наотмашь по сусалам
Хлёсткие слова,
И пошла гулять по миру
Терпкая молва.
Кто добавит, приукрасит,
Кто соврёт своё.
Ну а кто себя представит
Благостным судьёй.
Хода нет для оправданий,
Веры вовсе нет,
И готов, похоже, каждый
Поломать хребет.
Судят весело, с отмашкой,
В бровь, в висок, под дых.
И считают чуть не хором:
«Во-первых, во-вторых!»
Отсудили, поломали
Человеку жизнь…
Довели до совершенства
Кучу укоризн…
Заскучали, разбежались,
И с надеждой ждут,
Ну когда опять на плаху
Ведать позовут…
Декабрь.25. А.Б.
© Александр Бурдин, 03.01.2026

Разрешили полетать, вот те на,
Фортануло, и судьба решена,
Боевой «Фонарь» опять на крыле,
Заменил моё укромное шале.
Не помрём, так будем жить, как-то так,
Заменил водичкой водку и форшмак,
И тяну теперь штурвал на себя,
Я давно люблю, свобода, тебя!

© Александр Бурдин, 01.01.2026

Я не боюсь, я не боюсь,
Иду в шеренге, ошибаюсь.
Мой путь вслепую, без опор.
Порой от тверди отрываясь,
Дрожу всем телом, взмок, ослаб,
И спотыкаюсь о преграды,
Но я по-прежнему иду,
Иду за опьянённым стадом.
Куда, зачем мне невдомёк,
Кто рядом, нет, не понимаю,
А кто-то стонет, кто-то лжёт,
И молятся, и проклинают.

Я не боюсь, я не боюсь,
Как мантру повторяю снова,
И падаю. Встаю и рвусь
Сквозь дебри, где-то там основа.
Там всё понятно и легко,
Улыбки, вера, пониманье,
Надежда, чувства и любовь,
И полной жизни ликованье!
Ошибки нет, ведь все идут,
А все не могут ошибаться,
И если так, то с ними мне,
Обязан я подстраховаться…

Но я боюсь, но я боюсь…

© Александр Бурдин, 18.12.2025

Мне жалко вон того котёнка,
Дрожит, что мелко под коробкой,
Его промокла "одежонка",
И он мяучит тихо, робко…

Мне жалко вон того щенка,
Его избил какой-то школьник,
Тот смело бил наверняка,
Поспорил с другом он на стольник.

Мне жалко, когда рубят лес,
Он плачет, так же как ребёнок,
Его раздавит мощный пресс
На кучу тухлых газетёнок.

Мне жалко инвалидов всех,
Кто потерял кто ум, кто ногу,
Они забыли счастья смех,
Ещё живут, и слава богу.

Мне жалко всех, кто не в ладу
С любовью, с пониманьем, с честью,
Тех, кто несёт свою беду,
Желая всем кровавой мести.

Мне жалко самого себя,
За то, что чувствую в ответе,
За тех, кого снесла судьба,
Кого лечил все годы эти.

...И волк подобного себе
Убить не смеет век от века.
Мне жалко, и порой, претит,
Что я родился человеком.

© Александр Бурдин, 16.12.2025

Поспеши, сознанье, в путь-дорогу,
Любо шевелить пером у печки,
И слагать стихи, искать словечки,
Заглушая сплин свой и тревогу.

Там уже сраженья, страсть, интриги,
Сердце в клочья, слёзы, смех, бомонд!
Рядом Пушкин, Лермонтов, Бальмонт.
И побед дыхание в блицкриге.

А затем скамейка у воды,
Тишина запущенного сада,
То ли не мечта и не услада?
К чёрту неликвиды, нелады!

И любовь, а как же без неё,
Той, которую в мечтах лелеял,
А затем терял и в прах развеял.
Где же ты, моё хвалёное чутьё?

Поспеши, сознанье, в путь-дорогу,
Тошен мир, там за забором тьма.
Закрути, как раньше, кутерьма!
Я живой ещё, хоть там в себе, ей-богу…

«Чёрный квадрат» дороже белого,
Хоть темнота и дешевле света,
Хочется вечно чего-то светлого,
Только от светлого нет ответа…

На веренице безликой зиждется
Большая часть захудалой жизни,
Самое лучшее хоть и предвидится,
Но зависает с рожденья до тризны.

Нам ли печалиться? Всё же отмерено,
Ни обогнуть, ни свернуть не получится,
Мерка и поступь всевышним измерены,
Всё пролетит и в конце улетучится.

«Чёрный квадрат» не дороже белого,
И темнота не дешевле, чем свет.
Хочется ласки в преддверии вечного,
И получить на вопросы ответ…
© Александр Бурдин, 04.12.2025

Печалью свистит потихоньку,
В доме пустом тишина,
Лишь ходики в пику пинг-понгу
Гоняют свой диск допоздна,
Ничто не тревожит котяру,
Клубком он у печки завис,
Стол, стулья, махра в портсигаре,
В конфетнице лишь барбарис.
Согревшись в такой обстановке,
Дымить начинает мысля,
Поддавшись теплу и сноровке,
Подбросила в вирши угля.
История вяжется ловко,
И вот хеппи-энд на мази.
В стакане сто грамм дозировки,
Давай уж, не тормози…
© Александр Бурдин, 20.11.2025

Разворошил всё в душе зачем-то,
А там ведь сложено было по полкам,
Всё то, что сказано, сделано, спето,
Накрыто было безвременья шёлком.
Зачем-то вытащил радость и боли,
Всё стасовал, раскидал ту колоду.
Что было, не было, явки, пароли,
Вмиг перепутал — аноды, катоды…

Кидаю карту на стол, там, где крошки,
Стакан испитый и килька в банке,
И пробегаю повторно дорожку,
И раздираю душевные ранки.
А вот козырная карта вскрыта,
Взлетают искры и слёзы счастья,
А после карта с разбитым корытом,
А дальше вера, любовь, ненастье…

Надежда вышла последним пассом,
«Всё впереди», — прошептала нежно,
«Поедем дальше мы первым классом.
Ведь жизнь прекрасна и неизбежна…»
Но помню, там, у вагона толпы,
И все толкают, у всех билеты,
И лезут, лезут людишки скопом,
От предвкушения разогреты…

Разворошил всё в душе зачем-то,
А там ведь сложено было под шёлком,
И то, что сказано, сделано, спето,
Имело ценность свою и полку.
Остановился. Смахнул пыль тряпкой.
Да и оставил на прежнем месте.
То, что лежало в своём порядке,
Что жизнь моя отрядила по чести…

Это просто она, хандра,
Нахальная и беспардонная,
Её глубина бездонная,
И в ней затухает искра…

Она обнимает вальяжно,
Целует, прощается будто,
И тянет безудержно спрутом
В свою плесневелую башню…

Всё сквозь пелену происходит,
Снуют и волнуются люди,
Таблетки, настойки на блюде,
Но только она в тебе бродит.

Напротив сидит и плачет,
Твоими слезами, конечно,
Она поселилась навечно,
И краски в баул свой прячет.

Совсем далеко не отходит,
Моментами дремлет, конечно,
Но нет, не уйдет подопечный,
С ума потихонечку сводит…

В одном хороша хандра,
Недолго живёт паскуда,
Явилась пусть из ниоткуда,
Её не смертельна игра.

И вот уж сочатся краски,
И свет потихоньку зажегся...
Хандра хоть и мать парадокса,
Живут в ней печальные сказки…

© Александр Бурдин, 18.11.2025

Ну вот и ещё одна лесенка,
А спета? А спета ли песенка?
Вернуть бы назад, да и по небу,
А жизнь истекает по жёлобу...
Какое-то вроде движение,
С фасада летит напыление,
Мечта подавилась конфетою,
Себя изнуряя диетами,
И мука смотреть на прелестное,
Когда и кровать одноместная,
Когда и веселье скоромное,
И веет тоскою бездонною…
© Александр Бурдин, 11.11.2025

У меня в мозгу demur,
Мысленные стычки.
Этот хладнокровный sur
Жжёт в подкорке спички.
Там старухи в неглиже
Курят папиросы,
А над ними Фаберже
Яйца вяжет в косы.
Со стрелой в башке паяц
Шпарит басни ловко,
Пьют из мисок чистый яд
Тигры в мышеловке,
Там повсюду правит секс,
Никаких запретов,
Не работает рефлекс,
Ноль иммунитета.
И веселье ест печаль,
Вечность там беспечна,
Нет такого слова "жаль",
Мир бесчеловечный...
Но к чему в моём мозгу
Взрыв произошедший?
Хоть гоню порой пургу,
Я ж не сумасшедший?
© Александр Бурдин, 10.11.20

Я вдруг разучился писать стихи,
Они ведь не просто рифма,
Для них не достаточно жизни трухи,
Подай им авантюризма.

Движуха нужна, драка в сопли, любовь,
Нутро чтоб горело и пело,
Полсотни оттенков не тех берегов,
И всё захватило всецело!

Ну или безудержный сутками сплин,
Панически злые атаки,
А то бы с десяток шальных балерин,
Цыгане, нунчаки, макаки…

Но всё позади. Тишина и покой.
О чём вам писать я не знаю,
Течёт потихоньку житуха рекой,
Из общества выпадаю…

Нет, это не плохо, я сам так хотел,
Свой домик, колпак и качалка,
На этот наркотик я быстро подсел.
И водка теперь – минералка…

Залетела птица на мою страницу,
Мечется по белому листу,
Как мечта по детству
Тешит малолетство, вынесла
Весь мир начистоту.
Закружило вьюгой, понесло по кочкам
Точными ударами судьбы.
Я слегка встряхнулся:«Надо же такое!
Чей заказ весёлой ворожбы?»
Будто бы мгновеньем
жизнь вся пролетела,
То целуя нежно, то кнутом,
То скрипела мрачно,
То накрыло счастьем,
То поила душу молоком.
Залетела птица на мою страницу,
Мечется за ней моя рука,
Оставляя буквы, их слагая в мысли,
И слетают строки с языка.
© Александр Бурдин, 04.11.2025

Мысли, они такие,
То гонят коней моих вскачь,
То непомерно больные,
И ноют: «Давай поплачь».
Бывает, они о вечном,
Бывает, о красоте,
Бредут иногда со свечкой,
А то утопают во тьме.
Но вдруг иногда шальные,
Задора полны и огня,
Порою они пустые,
Порою в ушах звенят.
Случается, я их лелею,
Баюкаю, страстно люблю,
А после они то тлеют,
То сказками их кормлю.
Без них хорошо и плохо,
Они мой и рай, и ад,
Они и моя суматоха,
И жизни моей хит-парад,
Мои города и планеты,
Работа моя и игра,
Они и стихи вот эти...
И завтра моё и вчера.

© Александр Бурдин, 20.10.2025

Где подыскать подходящее ложе?
Можно?
И почему выбирать по натуре негоже?
Ложно?
Сколько для полного фарша без сдачи чтоб
Надо?
Как получает нечистый на руку
Награду?
Время ли всем заправляет, иль всё-таки
Вечность?
Что побеждает в итоге: нахальство?
Сердечность?
Как же по жизни нахрапом идти?
Осторожно?
Где золотую серёдку найти между просто и
Сложно?

© Александр Бурдин, 25.10.2025

Нет, я не пишу много,
Мыслей приходит мало,
Люблю почитать Толстого,
А кто-то с прослоечкой сало.

А кто-то не любит виски,
А я так — его как воду.
Талдычит мне врач о рисках,
А мне подавай свободу.

А мне подавай полёты,
Но врач начеку, скотина:
«Ведь вы же себя убьёте!
Такая у вас картина».

А на фиг так жить без взлёта,
И сало любить нет мочи,
А если пошлю, пойдёте?
Ведь вы же не мой ангелочек.

…Сижу, на коленях девка,
В три раза меня моложе.
Читаю стихи нимфетке,
Хоть в возрасте и негоже.

Читаю Есенина утром,
Похмелье своё запивая,
А к вечеру вновь Кама сутра,
И снова здоровье ломаю.

Нет, я не пишу много,
Времени слишком мало,
Закроюсь опять в берлогу,
На бошку надев забрало...

И так просижу неделю,
С Буниным, Пушкиным, Фетом...
Не слушайте вы пустомелю,
Держите свой хвост пистолетом.
© Александр Бурдин, 13.10.2025